Часть первая (необязательная прелюдия).

Так уж получилось, что в день концерта, ваш покорный слуга отмечал на работе 23-е февраля и 3 дня рождения коллег. Поэтому, выходя из дому и направляясь в клуб, был мало того, что не трезв, так еще и еле держался на ногах. Доблестные петербургские милиционеры не преминули этим воспользоваться. В общем, взяли в оборот, и повели под белы рученьки в отделение. В любой другой раз, я бы, конечно, и думать не думал, доставили бы в отделение, посидел бы, сколько надо, написали протокол и отпустили.
Но в тот день все было по-другому. В кармане лежит заветный билет, за которым я охотился не один день, поскольку в кассах их не продавали, как и в музыкальных магазинах города. Цена билета, кстати, 350 рублей. Деньги, в общем, тоже не малые, особенно для бедного фаната, ждавшего концерт целых 9 месяцев. С момента выступления Юли на 300-летии Питера (где и был снят клип «На запах»), в северной столице она больше не появлялась.
Значит, остается до начала всего час, я в другом конце города, а менты тащат меня в сторону противоположную станции метро. В общем, поговорили мы с ментом по душам. Он оказался тоже фанатом Чичериной. Даже хотел меня просто так отпустить, но напарник его хотел денег. Пришлось откупаться той наличкой, что была в кармане. Удача была в тот день ко мне благодушна. Другие менты меня больше не останавливали, к началу я успел, и, что самое интересное, трезвым так и не стал до самого отхода в мир грез.
В клубе на входе меня повеселил охранник. Захожу я, значит, весь не в себе, о ментах думаю, об отсутствии балабасов и мировой справедливости, а он мне говорит:
- Здравствуйте.
- Чего?
- Здравствуйте.
- Здравствуйте, - отвечаю.
- Чего с таким лицом? На концерты, обычно, люди веселые приходят.
С того момента я как-то сразу стал веселым.

Часть вторая (Непосредственно отчет).

Народ подходил как-то неуверенно. Чичеринцы все не выходили. Задержка была минут сорок, или даже час. За время ожидания я переместился к сцене, на расстояние вытянутой руки от микрофона. На сцене лежали листочки, приклеенные скотчем. В них был расписан порядок следования песен. И ежу понятно, что программа – новая и совершенно не обкатанная. Все же какие-то школьницы и школьники, стоявшие рядом, глядя на эти листки, глупо хихикали.
И вот, выходит какой-то чувак и садится за барабаны. Сначала я подумал, что будет необъявленная разогревающая группа. Оказалось, что это новый барабанщик группы – Дима. Кроме барабанщика, вышел и новый басист. Не считая, что басист вел себя очень скованно, а барабанщик спорол солидный косяк (об этом чуть позже), новички показали себя прекрасно. Надеюсь, что их пребывание в группе продлится.
Так вот, выходят все по очереди и с ходу, без приветствий, без настройки, зарубают песню «On/Off». Публика орет, Юля поет и смеется. Видно, что настроение у нее превосходное. Может это – артистизм, перевоплощение на сцене, сценический опыт - не знаю. Но я, глядя на нее, сам все выступление был близок к истерике, в хорошем смысле этого слова.
Кстати на протяжении всего выступления, кроме пары моментов, Юля тоже чуть не переходила на хохот.
Порядок следования песен я вам привести не могу. Забыл. А бумажки со списком, приклеенные к сцене, растащили самые шустрые фанаты. Однако песни были такие: «On/Off», «Луна», «Жара», «Ту-лу-ла», «Вальс (Сон в канун нового года)», «На запах», «Пока», «Е-е-е», «Поезда», «Точки», «Пожарные» и другие, но какие, врать не буду.
Перед началом одной из песен, Юля стала оправдываться, что, мол, программа совсем новая, что они хотели сделать что-то. Но тут заиграл барабанщик, а он почему-то все выступление сидел в наушниках, видимо, чтоб не оглохнуть. Заиграл барабанщик, Юля, офигев, повернулась в его сторону, чего-то ему кричала. Заиграл басист, и песня началась. Юле с Азатом и Дроффом ничего не оставалось делать, как подхватить.
Зато, когда песня закончилась, и надо было начинать следующую, все Чичеринцы повернулись к Диме-барабанщику, и стали ждать. Он удивленно смотрел на них. Из зала стали кричать: «Можно!». «Слышишь?» - сказала Юля: «Теперь можно». И барабанщик заиграл. Заиграл хорошо. Потом еще было ударное соло, и у Димы, как я заметил, стало на несколько фанаток больше.
Одним неприятным моментом было то, что Юля что-то кому-то доказывала. Дословно: «Следующая песня специально для тех, Вова, кто во мне еще сомневается». Поклонникам не стоит видеть такие вещи. Не стоит знать о конфликтах с менеджерами, с музыкантами, с властями. Поклонник – он же личность неадекватно реагирующая на обстановку. Сказала бы Юля, что вон тот, мол, человек ей крайне неприятен, и его бы разорвали на кусочки. Ну, это лирика.
После того, как группа покинула сцену, публика еще долго орала, скандировала «Ю-ля, Ю-ля». И они снова вышли, для того, чтобы спеть всего одну песню. А я так надеялся на несколько, а лучше еще на столько же. Однако последней в тот день песней стала «Мама, куда мы?»
После всего этого клуб зажил своей жизнью. Заиграла нелепая музыка, пацаны стали снимать девчонок. А мне стало так противно от этой картины, как будто на свадьбе заиграли похоронный марш, что пошел, молча и не спеша, домой.